Зачем ты меня родила, мама?

«Настоящее должно ещё себя сначала добыть, не из актуальности, но из несобственного будущего» М.Хайдеггер «Бытие и время»

Услышала этот вопрос от дочери, когда в порыве злости она выкрикнула мне эти слова в свои 12 с небольшим лет. Он вызвал у меня шок, растерянность, беспомощность и злость одновременно. Это же моё «Золотце», моя любимая девочка, которую помню до сих пор как ждали, как в первый день её рождения держала на руках, а личико её менялось, напоминая, черты лица моих близких: мамы, папы и мужа. Это Она, кидает мне эти слова и уходит в комнату, оставляя меня в состоянии полной растерянности и боли. Мои ожидания были другими. Мне казалось, что у нас хорошие отношения, что мы понимаем друг друга и так ещё будет долго. Как же мы дошли до этого вопроса?

С тех пор миновало пять лет. Но размышления на эту тему не покидали меня. Работая школьным психологом и затем начинающим терапевтом, часто слышала, что такой вопрос дети кидают своим родителям, испытывая злость, обиду и желание, чтобы мама почувствовала всю глубину их детской боли от непонимания, которое разъедает сознание и перекраивает в беспомощность, существование в этом злом и несправедливом мире. Растерянность и бессилие от встречи со стеной маминого непонимания и желание кинуть ей ответственность за то, что произвела на этот белый, бессмысленный в своей конечности, свет и наконец, поняла!...

Что она или он чувствует сейчас? Что должна почувствовать и понять мама в этот момент, с точки зрения ребёнка?

В этот момент ребёнок рискует всем, бросая вызов миру в лице мамы. Весь мир может рассыпаться и отвернуться от него. Сможет ли выстоять и пережить мама, чей мир сейчас с этим вопросом тоже пошатнулся, и становиться зыбким. Одновременно появляются два полюса возможностей: рассыпаться, почувствовав вызов и страх за посягательство на родительский авторитет и непредсказуемые последствия, связанные с этим; и другой - это возможность уцелеть, остаться со своим ребёнком, встретив волну агрессии, обиды, непонимания. По моим ощущениям было так, как будто я знала, куда и для чего иду, что ожидаю увидеть, дойдя до цели путешествия. Думаю, что правильно пришла, и вдруг, понимаю, что, не смотря на всю правильность выбранного мной маршрута, попала не туда, но внутренне этого ещё не понимаю и не верю, но уже чувствую своё заблуждение. Чувствую страх, злость, беспомощность, разрушение определённости, которые холодком пробегают по спине, сообщая, что-то не так. Это не то, что я искала, не то, что ожидала найти. Опасно: бей или беги. Но кого бить и куда бежать пока непонятно. А может остаться, разобраться, прежде, чем кидаться в панике. И рада, что тогда с дочкой, тихо осталась в тишине кажущегося на тот момент бессмыслия происходящего и потерянности.

И если маме удаётся справиться с собой - это основание для того, чтобы ребёнок ощутил устойчивость мира в её лице, что она не рассыпалась от вызова своего дитяти, пусть даже душевно взорвавшись, в конце концов успокоилась. Стала разбираться, в чём проблема, что разрушилось, что и как вместе строить дальше, пересматривать и менять отношения с собой и ребёнком. И это помогает ему или ей увидеть образ действий взрослого в ситуации вызова, страха, растерянности, почувствовать свои границы, границы другого, осознать свою важность и ценность, смелее заглядывать в зоны неопределённости и возможных ошибок. Видеть возможности, а не только ограничения в мире. Осознать, сколько для этого процесса собственного проявления нужно чувств и энергии. Нужна ли степень, доходящая до физической агрессии, ненависти или достаточно осознанного чувства злости, показывающего, что мои границы переступают; нужна ли вербальная агрессия в ответ или, осознав свои чувства, достаточно сообщить о них и другие их примут как необходимость изменений. Какова она эта ноша ответственности, которая в любом случае следует за выбором, придавая тем самым ценности и смысла происходящему. Обоюдное столкновение со смыслом, принятием ограничений, одиночеством и возможностями выбора в данной ситуации неизбежно. Ведь только бросая вызов в мир, ребёнок может становиться личностью, отделиться, почувствовать и проявить свою самостоятельность. Вступая в конфликт, для начала с самым близким человеком - мамой, которой можно доверить то, что никому может быть, нельзя доверить пока, да и самому трудно справиться – это злость, обида, несправедливость и предчувствие, что я могу большее в этом мире, но пока не знаю что и как. Для взрослых это момент, когда можно и важно пересмотреть отношения с ребёнком и выйти на новый уровень, отходя от «сюси пуси» и «ты должен», «должна, потому что ещё маленькая девочка». Переходя к доверию, что мой ребёнок понимает и видит некоторые жизненные ситуации как взрослый, иногда, ещё более отчётливо и хочет, и учиться делать выборы в жизни. Он размышляет, и пусть речь подростка не такая ладная, и чтобы понять, что он хочет донести, нужно долго слушать, чтобы услышать то зёрнышко, из которого вырос разговор и переспросить так ли, и при этом иметь смелость получить фырканье и недовольство в ответ. Суметь не перейти на то, какая она или он неблагодарные и как много мы родители для них сделали. Не бить за ощущение собственной униженности словами и не только, показывая, как мама справляется с неизвестностью и страхом обесценивания.

Но если мамы и папы глухи и слепы к чувствам ребёнка и его потребностям, и заперли свои чувства, сомнения и возможности ошибаться, далеко в подвале своего сознания. Как с этим справится зрячим детям, что выбрать, реальность или её искажение? Принять правила этой, кажущийся родителям, победоносной игры: «Слушайся меня и станешь самостоятельным и счастливым»!? На этот вопрос каждый родитель и ребёнок отвечает по-своему. Часто, мама, глядя или не глядя в глаза своему ребёнку, или вовсе оставляет без ответа, или насмехается, занимаясь своими делами: работой и «налаживанием личной жизни», думая: «Ай, само пройдёт», главное, чтобы слушался, слушалась.

Ребёнок реагирует по своему: замолкает, уходит в себя или дерётся в школе, обзывается, приспосабливаясь к миру и наращивая панцирь бесчувствия, ощущая фальшь в отношениях, и лишь причиняя боль себе, ощущает, что он ещё живёт, он здесь и сейчас.

А кто-то из детей вообще не решается на этот вопрос и вызов маме, а в её лице и всему миру и себе, иногда, уже потому что мамы и папы этого вопроса ожидая, задавили какое-либо желание делать это заступание за свои и их границы. Как тогда налаживать отношения с родителями, собой, окружающим миром?

Иногда, оглядываясь на случаи, с которыми встречаюсь в работе с детьми, кажется, что иду по затенённым коридорам в «Кунтскамере». То как построены их отношения к себе и другим, вызывает удивление и ощущение неестественности. Слушая детей, которых приводят родители, кажется, образно говоря, что у кого-то неестественно вывернута нога или выросла вторая голова, а кто-то впал в летаргический сон, для того, чтобы смочь выжить рядом со своими любимыми взрослыми.

Бывает, приходят родители с детьми, которые как будто спят внутри себя - души, духа и вроде и 10 и 12 и 15 лет, а он смотрит пустыми глазами и говорит несвязные вещи или вовсе молчит или говорит и делает то, что мама хочет. Я их называю «спящими цветами», потому что когда, они, смущаясь, начинают присматриваться к терапевту, рисовать, говорить, появляется ощущение некого внутреннего оживления. Они начинают говорить, сначала тихо и мало, потом больше, потом их трудно остановить, надо лишь слушать, им больше ничего не надо, кроме того, что для них есть время и место и их принимают всерьёз и слушают. И вот тогда проявляются затаённые страхи: что заберут инопланетяне, страх потерять маму или папу, страх ходить по квартире, а особенно, в ванную, страх приведений. Ребёнок говорит и смотрит на меня со страхом и недоверием, что я не поверю или отмахнусь от его слов, как от чего-то неважного, несуществующего.

Разговариваю с мамой мальчика (10 лет), который боится заходить в ванную и ходить ночью по квартире. Её рассказ о прошлом, происходит в тоне, как о чём-то не заслуживающем внимания. Оказывается, папа часто выпивал, скандалил и в один из таких ужасных для семьи дней, повесился в ванной и сын видел, ему было тогда 2 года. «Он же ничего не помнит» - широко открыв глаза, искренне удивляясь моему повышенному вниманию к её рассказу, говорит мама. И сын думает, до сих пор, что папа уехал и работает за границей. Маме тогда, давно, было так больно, что она закрыла чувства от своего сознания, и по возможности, обесценила всё, что могло бы напомнить о горе и потере. И теперь, когда они с сыном выжили, выпуская чувства, плача и находя объяснение тому, что произошло в то время и происходит сейчас с сыном, рассказывает 10 летнему сыну правду. Он плачет и через какое – то время вздыхает с облегчением, говорит: «А я думал, что это было в детстве приведение и что я сумасшедший». И вот в беседе с маленьким клиентом начинаешь чувствовать, что появляется доверие себе, через принятие своих чувств, мыслей, воспоминаний. И в глазах, вместо безразличного отсутствия, проявляется присутствие в нашем диалоге и в окружающей жизни. Ощущение пробуждения, появляется место для «хочу» и «не хочу», сознание постепенно собирает жизнь в нечто последовательное и более цельное.

Часто, родители сами становятся клиентами и идут в личную терапию, так как видят как в зеркале, как их проблемы отражаются на жизни и развитии ребёнка. С огромным уважением отношусь к родителям, старающимся что-то менять в отношениях ради изменения в ребёнке, и результат не заставляет себя долго ждать. Тогда действительно, появляется ощущение, что ребёнок расцветает, улыбаясь, наполняется жизнью, встретившись с горем и грустью, начинает просвечивать радость, как весенний цветок, почувствовавший первое тепло. А засыпают они в моменты, когда психике нужно сохраниться и уцелеть, прикинуться больной душой и телом, чтобы любыми способами вытащить из мамы и папы внимание и тепло, пусть даже таким искажённым способом, как создавать и затем наблюдать их страдание и затем страдать самому и так по бесконечному кругу.

На первую встречу, если клиентом впоследствии становится ребёнок, приглашаю родителей без детей. Чаще это мамы. Передо мной сидит красивая женщина, макияж, одета с иголочки. Она твёрдым и уверенным голосом говорит: «… Вы понимаете… я ничего не могу с ней сделать, ей 13 лет, она в 6-м классе –«шмакодявка». Она делает, что хочет, гуляет с компаниями, где детям по 16 и даже 18 лет, не учится. Меня не слушается. Учителей не слушается, гуляет непонятно с кем. А ведь я работаю, всё ради неё… Сделайте с ней что-нибудь, это невозможно терпеть». Я слушаю маму и слышу противоречие между её уверенным внешним видом и тоном речи, обвинением в сторону дочери и содержанием, за которым чувствую боль, беспомощность и безысходность, злость, искреннее непонимание ситуации. Кажется, что ребёнок стал занозой для мамы. Она болит, мучает, загноилась и мама любым, пусть даже волшебным образом хочет избавиться от мучительной боли ответственности, преследующей её, где-то в глубине души.

Её дочка - девочка выглядит старше своих 13 лет, так как накрашена в яркие тона помады и теней, жует жвачку, волосы её растрёпаны. Одежда мятая, воротник заломился внутрь. «Да. У нас есть с мамой трудности, но Вы нам не поможете. Вы спросите у неё, почему она меня оставляет, сама уезжает, а я одна по ночам. Я не хочу вечером идти домой. Вы знаете, как страшно одной дома. Мне так страшно, кажется, что кругом монстры. Но сейчас уже легче. А когда была маленькой - было очень, очень страшно… Я накрывалась одеялом и плакала, плакала. И никого. Я уходила ночевать к подружкам, теперь у меня есть старшие друзья, они сильные и им всё равно какая я. И вот, однажды, когда я сидела у бабушки, в воздухе появилась девочка с красными глазами. Теперь она со мной, мне больше не так страшно. Я не одна. Она появляется, когда я делаю что-то опасное, тогда я останавливаюсь, и знаете, сейчас она стоит рядом…»

Или мама, которая не понимает, почему её дочь с ней не разговаривает. «Вы знаете, она молчит, смотрит на меня и всё, я могу там изораться… и на уроках молчит, и друзей у неё нет». Из разговора с её дочерью: «Я давно решила молчать, скажешь что-нибудь, она начинает орать ещё больше. Поэтому говорю себе - молчи, сейчас это закончится и я смогу уйти в свою комнату и поплакать и остальные меня тоже не понимают».

Во всех этих неестественностях развития и противоречивых отношениях с родителями, двойных посылов, поражает способность и сила ребёнка к психологическому исцелению. Часто сталкиваюсь с тем, что до 12 лет, она особенно сильна, если нет каких-то серьёзных нарушений в отношениях с собой и миром. Чувствуется волшебство в том, как проговорив свои трудности на одной встрече, нарисовав страхи, построив сказку на песке, в следующий раз маленькому клиенту немного легче, где-то веселее и страх оказывается говорящим и сам боящийся своего творца.

Мама обратилась с мальчиком, который хорошо учится, но в своём 7-м классе не хочет ходить в школу. В чём причина, непонятно.

Мальчик: «Вы знаете, я очень боюсь учительницу по английскому языку – я смотрю на нее и мне кажется, что это монстр, она ничего не говорит. Она только смотрит и я уже чувствую себя лилипутом рядом с великаном. Я столбенею и не могу сказать ни слова. Мне так стыдно перед мамой. Она очень ждёт от меня хороших оценок, ведь по остальным у меня 8,9,10».

Отрывок из его сказки о своём страхе: «…И вот я встречаю её ночью в школьном коридоре, щупальца за её спиной шевелятся, она смотрит на меня. «Я боюсь тебя»- говорю я, «Нет, это я боюсь тебя - ты молчишь и не уважаешь меня, поэтому я пугаю тебя! - говорит страшная учительница»… Это поразило его до глубины души, он был поражён тем, что учительница-чудище может бояться его, пусть даже в его сказке. И он стал наблюдать за ней в школе. А потом она ему улыбнулась, а потом он ей. Мама, которой мальчик зачитал дома сказку, сказала, что если ему так плохо, то она не ждёт от него отличных оценок по этому предмету и вообще по учёбе, пусть будет так, как у него получится. И что вообще главное, чтобы ему было хорошо и оценки не главное, хотя признала, что ей этого раньше хотелось, хоть она ему этого напрямую и не говорила.

Получается, что без тесного сближения не может быть разделения, а без открытости и столкновения может не случиться дальнейших близких отношений мамы и ребёнка как двух отдельных «Я», а не «Мы», как часто говорят мамы про своих детей. «Мы плакали сегодня перед школой» или «Мы не хотим учиться» - говорит мама мальчика, который учится в пятом классе. Без выраженного страдания, не может появиться радость. Пусть конфликт - это тяжёлые и неприятные чувства, но без них невозможно дальнейшее продвижение и развитие. Др.Эрик Крэйг на своем семинаре «Как жить с интенсивными чувствами в психотерапии: аффект и тревога» говорил: «Интенсивность эмоций помогает почувствовать, есть ли соответствие между моим миром и миром других». Где и в чем ограничения, где конечность, и как тогда находить смысл жизни, выбирая из множества возможностей и где-то страдая и где-то радуясь взятой на себя ответственности. Благодаря этому нелёгкому вызову и протестующему пути, глядя на жизнь или существование мамы и папы, ребёнок, может, чувствуя своё несогласие, отделиться. Отделиться от построенного родителями для себя иллюзорного счастливого будущего сына или дочки. При этом неизбежно, почувствовав отдельность и одиночество, принять их и получить возможность построить свою, лучшую, на его взгляд жизнь.

Общаясь с клиентами и обращаясь к собственному - маминому опыту, понимаю, что дети это испытание для родителей, причем не много ни мало испытание, связанное с традициями воспитания в семьях папы и мамы. Это трудности, которые при сборе истории случая, тянутся из детства родителей, высвечивая их. А бывает, что и бабушек, и дедушек. «…Я ненавидела свою мать, а теперь я вижу её черты в своей дочери, я понимаю, что если не справлюсь с собой, она вырастет такой же. Я ору на неё, чтобы до неё, наконец дошло, как я боюсь за неё и хочу уберечь от ошибок, которые сделала сама. А мою мать ведь бабушка тоже била, орала, а про чувства, нежность… и говорить нечего». В такие моменты появляется ощущение как будто, данной семье в своей жизни необходимо остановиться, почувствовать и понять, что не так, чтобы род смог развиваться, разомкнув некий круг в подходе к собственному отношению к жизни и воспитанию детей.

Проблемы, связанные с ребёнком бывают настолько тяжелы в восприятии, что родитель избегает признания наличия проблем, и даже реальные попытки суицида или нанесения вреда себе, не помогают понять, что у ребёнка и в отношениях с ним, есть серьёзные проблемы, которые нужно решать всем вместе. Мама:«Какая у неё тоска?! Это всё ерунда, у неё есть своя комната, компьютер, она учится в дорогой школе». На что её дочка Л. в свои 15 лет, говорит: «Вы меня спрашиваете, что я чувствую? Я не знаю…, я как туман и хочу только одного умереть и чтобы больше никогда не видеть как мама ссориться с папой, а папа хочет уйти к другой, а мама, закрываясь в ванной, угрожает убить себя, если он так сделает или собирает чемодан и уходит из дома, а я… мы так хорошо жили раньше…»

Проявляется противоречие, с одно стороны родители очень боятся, что с детьми что-то может случиться, а с другой для многих оказывается особенно страшно, что дети не будут соответствовать их ожиданиям. «Я всю жизнь растила сына, а теперь ему 16 и я узнаю, что он чувствует себя женщиной, это ужасно, мы живём в небольшом городе, мне стыдно, а что если кто-то узнает, пусть лучше он уедет куда-нибудь и всё это закончится, как отрезанный ломоть…»

Прислушиваясь к детям их чувствам и мыслям, выбирая доверие, а не постоянный контроль за тем, что делает ребёнок, каким ему надо становится по характеру и ценностям, куда из кружков ходить, мы родители заступаем в неопределённость. Часто первое ощущение это туман и отсутствие призрачных гарантий, что делаю «правильно» и чадо станет счастливым. Делая это, родители переживают, а не выберет ли ребёнок что-то ужасное и не проиграют ли они эту войну за счастье ребёнка. Когда же родитель начинает меньше тревожиться о будущем, доверять себе в поступках ощущает как ребёнок успокаивается и становится смелее. Руководствуясь своими чувствами и опытом сверяясь в диалоге с ребёнком, жизнь оказывается намного богаче и возможностей гораздо больше, чем мы можем себе представить. А плачевных последствий намного меньше ожидаемых. Конечно, первые разы, заинтересовав, мы можем отвести и показать, что нравится нам из кружков или спортивных секций. Но только выбирая кружок для себя самостоятельно, без давления, он может понять, что ему действительно, нравится или нет, возможно, именно это станет делом его жизни и сделает счастливым. Ведь выбирая жёсткий контроль, навязывая ценности своего доброго и хорошего, творческого, мы, родители должны быть образцом этого. Иначе коварное двойное послание сыграет злую шутку с самими взрослыми, искажая реальность, когда слова расходятся с делами и бумеранг возвращается, причиняя боль и разочарование.

Клиенты часто приходят на терапию, жалуясь на трудности во взаимоотношениях с детьми, желая изменить ребёнка, чтобы им стало легче. Лишь поворачивая грань проблемы в сторону, а что мне трудно с ребёнком и как я могу измениться или изменить обстоятельства, чтобы поменялись и наладились отношения, возможно выйти на реалистичный запрос в терапии.

«Я когда-то не слушалась свою мать, теперь я сделала так, чтобы дети слушались меня, но когда они делают то, что я им говорю, они не становятся счастливее, я сказала идти учится в училище, выбирать парня, но всё это как-то не так, как я думала… Кажется, что уходила от того, что делала мать, но как будто я похожа на неё. Только я ей сопротивлялась, а мои дети мне нет…» Встречаясь с подобными случаями, вспоминаются слова Ж.Г.Бакарди :«Нас закоболяет то, что мы отвергаем, и только то, что мы примем и полюбим, нас делает свободными».

Семья, дети, их настоящее и будущее, важная ценность в жизни каждого человека. Родители, говорит о том, что хотят, чтобы ребёнок жил в лучших обстоятельствах, чем они, чтобы в терапии ему стало легче, чтобы в жизни он или она стали счастливее, чтобы был смелым и осторожным в отношениях с миром. Когда же разбираем, что значит легче, что значит счастливее и что для этого нужно сделать взрослым, это перестаёт быть общими фразами, это у каждого родителя своё и у каждого ребёнка своё и часто в общем, легче и счастливее совпадает, а в частности - это разное, где и начинается река непонимания. Бывает, для взрослого это то, что ребёнок должен безоговорочно слушаться и молчать, ведь взрослый знает лучше. А для ребёнка это: «прекратите мне делать больно, относитесь ко мне всерьёз и с уважением». Общим является то, что сквозь ненависть, обиды, злость и родители и дети любят друг друга, тянутся в отношениях друг к другу. Родительская и детская любовь живёт, пульсируя где-то глубоко, занесённая илом отмирающих и замирающих чувств до точки невозврата, которой возможно, может быть только смерть. Родительско - детская любовь живёт, создавая своим присутствием поле для возможностей сближения и решения конфликтов, так как здесь есть место для принятия, прощения и благодарности.

И вот удивительным образом, оказывается, что этот вопрос - вызов: «Зачем ты меня родила, мама!?» - является естественной и полезной ступенью развития ребёнка и как бы больно этот вопрос не звучал, он необходим для продвижения маленького человека в становлении его самости, отделении от взрослого, отделения от детства переходящего к более глубокому осознанию себя как отдельной личности. И этот вопрос не значит конец пути, он значит, что мы вместе с ребёнком прошли путь, по которому мама или папа или оба были штурманом в отношениях и делах, и вместе нам было до какого-то момента хорошо в этом путешествии. Теперь же у ребёнка зарождается собственный план, куда и как он хочет идти. Пришло время пересматривать, менять планы, считаясь с тем, что у каждого в семье есть свои желания. Мы вместе, но кто-то из нас, образно говоря, яму может обойти, а кто-то специально или не специально в неё залезет или упадёт и тогда так важны доверительные отношения, терпение и взаимовыручка, чтобы преодолевать испытания, которых не может избежать ни ребёнок, ни мама и папа. И конечно, радоваться успехам друг друга, тому, что вместе, удивительному многообразию мира вокруг. Разница здесь лишь в том, что взрослому эти испытания знакомы и у него есть опыт, а ребёнок только знакомиться с жизнью и это тяжёлый, опасный и вместе с тем интересный - его путь.

Поэтому и кидает вопрос ребёнок, чтобы почувствовать, где его мир, а где мир мамы, в будущее которой он уже заступил и хочет, отталкиваясь от него создать своё. Будут ли с ним считаться, и станет ли мир видимым в своих границах и возможностях. Или ребёнок окажется за стеной, которую создаст для собственной защиты. Из-за которой будут лететь гадости, возводя тем самым всё выше стену вокруг, вынуждая искажаться, обретая защиту в уходе внутрь себя или в обретении оружия агрессии против других, уже через какое-то время не чувствуя себя, только боль, за которую хочется мстить всем.

А для родителя это знак, что ребёнок растёт и угрозы, балования нужно пересматривать и строить отношения на других, более взрослых основаниях. На каких? Любовь, осознанная чувствительность, честность, взаимоуважение… Вот, что об этом пишет С.Кьеркегор: «А может то, в чем нуждается (нынешнее поколение), это скорее честная серьёзность, которая бесстрашно и неподкупно указывает на стоящие задачи; честная серьёзность, любовно заботящаяся об этих задачах, серьёзность, которая не запугивает людей, чтобы побудить их опрометчиво бросаться к высшему, но сохраняет эти задачи юными и прекрасными для взора, призывающими всех, и всё же при всём том, трудными и воодушевляющими…» (С.Кьеркегор «Страх и трепет» с.138 ) Казалось бы всё это известно и знакомо по прочитанным книгам, статьям и передачам. Когда появилась идея для статьи, чувствовала, что тема для меня живая, она горит. Но, что нового я могу здесь написать, ведь сквозь века и тысячелетия отзываются идеи, которые хочу озвучить. В чём смысл? Это напомнило мне чувство, когда находилась в поисках смысла происходящих повторений в своей жизни, клиентов, какой-то понятной и в тоже время неизбежной цикличности в истории человечества. Как долго я буду изобретать свой велосипед в жизни и с каждым клиентом его. И нашла для себя ответ у М.Хайдеггера, когда он феноменологически описывал всем известный стол, он показал именно этот стол, схожий с остальными и вместе с тем особенный и неповторимый в своей уникальности настоящего присутствия. Или слова С.Кьеркегора, актуальны и сейчас, хотя написаны давно: «Чему бы не научилось одно поколение от другого, истинно человеческому ни одно поколение не может научиться от предыдущего. В этом отношении каждое поколение начинает сначала, у него нет никакой другой задачи, отличной от задачи предшествующего поколения, и оно также не идёт дальше, коль скоро предшествующее поколение не уклонилось от этой задачи и не обмануло само себя».

Это то, что я чувствую и слышу от клиентов каждый день и чудо в том, что их рассказ не теряет актуальность, удивительность и уникальность в своей повседневности. Проявляя на этих страницах страдание клиентов в отношениях, осознаю ценность этих переживаний, ведь без этого осознания и принятия невозможно идти дальше. Чувства мамы, папы, дочери, сына - искренни и каждый страдает по-своему. И когда переживаются ненависть и злость, отступая за ненадобностью, проявляется любовь и сочувствие именно тогда появляется место для диалога и решения проблем и открывается путь к принятию, смирению, спокойствию и радости.

Пусть простят меня папы, в данной статье делаю больше акцент на отношениях мама-ребёнок. Потому что, работая с детьми, понимаю, что хоть родители и воспитывают ребёнка вместе и это прекрасно, у каждой дочки и каждого сына есть своя встреча-вызов отдельно с мамой и папой, через которые он или она устанавливает свои отношения с миром. Когда писала статью, часто вспоминала маленьких детей своих и соседских, которые стояли в подъезде и кричали громко, а потом замолкали, слушали, как их голос эхом отражается от стен и снова кричали, замолкая и получая радость от производимого и получаемого своего результата.

Я благодарна своей дочери за этот кинутый в злости вопрос, он встряхнул меня от моих надуманных красивых ожиданий и показал реальную уникальную личность моего любимого человека рядом. Заставил вспомнить себя. Как я кинула этот вопрос своей маме… Мои переживания и размышления подтолкнули меня пересмотреть не только свои отношения с дочкой, но и профессиональные отношения с клиентами детьми и их родителями, больше доверять своим и их чувствам и смелее вступать в неопределённость в терапии, что каждый раз проявляя некие ограничения придаёт ей больше жизни, реальности и возможностей.

P.S. Клиентка Л., которой теперь не 15, а 19 лет рассуждая над вопросом, который часто задавала себе и маме, написала следующие строки: «Быть подростком - это никогда не легко. Каждый инцидент, событие и полнейшая мелочь заставляет думать о том, что если бы мама приняла очень простое решение, то всё было бы хорошо. Решение «не рожать». Но знаете, со временем приходишь к мысли о том, что мама здесь абсолютно не при чём. Мама - это человек, который помог тебе родится и дал какие-то базовые жизненные навыки. А что дальше? А дальше мы строим свою жизнь сами… Только мы можем построить жизнь так, как хотим. И только мы можем подойти к маме и сказать: «Спасибо, что ты меня родила, мама», а на вопрос «Зачем я родился» (да-да, именно - я родился, а не меня родили) мы будем находить множество ответов на протяжении всей жизни».